В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, чьими инструментами были топор и костыльный молоток, надолго покидал свой дом. Его работа уводила его в глухие места: он рубил вековые сосны, выравнивал насыпи для стальных путей, возводил опоры для мостов через бурные реки. Месяцы сменялись месяцами в этом кочевом существовании. Перед его глазами проходила не только медленная, но неотвратимая перемена облика самой страны — где еще вчера шумел нетронутый лес, сегодня уже лежали рельсы. Но он видел и другую сторону этой работы: изнурительный труд, сломанные судьбы таких же, как он, людей, приехавших сюда за заработком и часто плативших за прогресс своим здоровьем, а то и жизнью.
